Can not write file
Она утонула
Санкт-Петербург - Карманные календари
09.11.2011 15:47

Фильм Андрея Смирнова «Жила-была одна баба» топит надежду на возможность серьезного исторического повествования сегодня.


Создатель «Белорусского вокзала», любимого народом, вызывает большое уважение в широкой публике. Оно служит авансом и картине «Жила-была одна баба». Тем более что в интервью Андрей Сергеевич первым делом говорит, что это совершенно свободная работа, сделанная без всякой цензуры. Идеологические претензии изуродовали в прежнюю эпоху все четыре игровых фильма этого режиссера («Белорусский вокзал» тоже далек от первоначального замысла); ситуация настолько Смирнову омерзела, что он бросил профессию. Только отмена цензуры дала ему шанс сказать то, о чем думает. Замыслу «Одной бабы...» (рабочее название было «День гнева»), таким образом, больше двадцати лет, и вот вопрос – получилось ли выплеснуть всю боль?



А ведь заранее ясно, что – боль. И что про Россию.

Варвара, «одна баба», живет и, надо сказать, мучается с 1909-го по 1922 год. При «старом режиме» (первая часть фильма) – нелюбимый и не любящий муж, свекор – деспот, лицемерка свекровь, стерва золовка; дома и в деревне Варвару то и дело насилуют морально и физически. Задранные ноги, лицо в крови; она пытается отбиться, увернуться, но в основном терпит: куда денешься? Дальше один из мужиков скажет ей: «Проста, как курица, а глаз лисий». А другой скажет: «Дура ты или блажная – не пойму». Актриса Дарья Екамасова такую отменно и играет: сильную нутром бабешку, словно застрявшую в веках.

При «власти народа» к бытовому насилию прибавляется социальное; кровь льется уже реками. Исчезает – вероятно, в согласии с воцаряющимся жестоким абсурдом, – бытовая логика. Воспринимать происходящее становится трудно, поскольку происходящее попросту непонятно.

Фон, на котором происходит жизнь этой самой бабы, с подворья, хутора и деревни расширяется за кадром до страны (Первая мировая, за ней гражданская; муж сгинул, Варвара с ребенком, где-то намыкавшись, возвращается в родные места), а затем сужается до губернии. Это Тамбовщина, которая вошла в историю нашего отечества восстанием против советской власти. А в менталитет – поговоркой «тамбовский волк вам товарищ».

Восстание было подавлено Тухачевским, Котовским и другими революционерами жесточайшим образом: концлагеря, заложники, химическое оружие массового поражения против мирных жителей (первый из двух случаев в истории, второй – при Саддаме Хусейне).

Очевидно, что столетней давности здешние события и выбраны Андреем Смирновым для высказывания «без цензуры». И ясно, что этот эпизод нашей истории настолько же болезнен, насколько необъясним средствами простой повествовательной драмы. Даже если не показывать атаку хлором (режиссер и не показывает: оставляет сей факт для энциклопедий), все равно ведь в голове не укладываются зверства, учиненные одной частью народа против другой своей части. Поистине, «такой лютости, как у нас, ни у кого не видать, – говорит отсидевший за убийство жены Александр, теперь паломник, в ответ на поношения окружающими немцев да жидов, виновных якобы в несчастьях русских людей. – Окаяннее нас нету народа».

Переломное время, смутное. Провоцирует художника на обобщения, не до бытовщинки. Требуется трагедия или метафора. Андрей Смирнов сначала погружает действие в дотошные подробности быта, костюма, обстановки, обрядов. Выбраны довольно точные лица (кроме пары случаев напрасно приглашенных известных актеров). Стилизована речь под местную и простонародную. Словом, все должно отослать нас к критическому реализму русской литературы, к соответствующей живописи. Чтобы в конце оказаться сметенным зримой гигантской волной. Накрывающей все и вся. Черно-белой для пущей образности.

Пропали в водовороте и нет больше живых, мертвых, нет домов, могил, икон и колоколов. Или сама Русь утонула, или Поток Времени унес всех подряд, лишь какой-то юродивый скрылся в чаще.

Затем река среди лесов – пустынный, без человека, родной пейзаж – обретает цветовую гамму; из реки выплывают славянской вязью строчки «Повести и взыскания о граде сокровенном Китеже»: «И сей град Большой Китеж невидим стал и оберегаем рукою божиею, – так под конец века нашего многомятежного и слез достойного покрыл Господь тот град дланию своею. И стал он невидим по молению и прошению тех, кто достойно и праведно к нему припадает, кто не узрит скорби и печали от зверя-антихриста».

Но я в недоумении: когда же Русь повергнута антихристом, если столетней давности социальный катаклизм не породил, а лишь усугубил неправедную жизнь? Ладно, пусть Варвара-мученица – образ России, но другие бабы, злобные, или на все лады непутевые мужики – иноземцы разве? А коли Русь утонула, мы – где живем? И за свое прошлое как народ не отвечаем, что ли?

Остается, как советует в первой части фильма поп, расстрелянный в части второй, молиться об умягчении злых сердец.

Исторический фильм как жанр нынче провалился либо в натужно-фальшивый патриотизм, либо в коммерческие «приключения». Причин много, одна из главных – идейная неопределенность, порожденная моральной компромиссностью общества в целом и интеллигенции в частности. Слабая совесть стреножит четкую мысль. Остроумные припадают к классике (Владимир Мирзоев перенес действие в наши дни, экранизируя «Бориса Годунова»; получилось, на мой взгляд, отлично). Андрей Смирнов, известный как один из самых социально-нервных шестидесятников, попытался опереться в этом фильме на Лескова, Бунина, Шмелева, да боль оказалась сильнее профессии.

Ибо должно быть совершенно ясно, кто такая та волчица, что рыщет в эпиграфе картины у ручья в заснеженном лесу.

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Сейчас на сайте

Сейчас 680 гостей онлайн
English French German Italian Russian Swedish
Ulti Clocks content

Для клиентов



Какие вам нравятся календари
 
Ваш любимый день недели
 

Духовность
Санкт-Петербург на карманных календарях -экспозиция карманных календарей с видами Петербурга и его пригородов
Она утонула
Copyrigiht © 2009-2011